pavvil

10 марта я стоял на Новом Арбате в стороне от основной толпы, вполуха слушал выступающих, и приводил в порядок свои мысли. Точнее, задавал самому себе неудобные вопросы, некоторые из которых мне ранее задавали в интернете во время политических споров на форумах, пытался сформулировать на них ответы, а также понять, что мне с этими ответами делать дальше.

А вопросов-то можно задать много. И большинство будут неудобными и не самыми приятными.

Вот например такой: согласен ли я, что Путин победил на этих выборах? Ну то есть что он получил большинство голосов, чем любой другой из предложенных кандидатов? Я честно себя об этом спрашиваю и не могу ответить иначе как: да, победил. Фальсификации были, спорить не буду. Однако каков был их объем? Кто из выступающих, или из лидеров оппозиции, или из представителей наблюдателей готов честно произнести предполагаемую цифру, под которой он мог бы подписаться? То, что пока выходит – это все равно победа в первом туре. Пусть на грани, но все-таки это похоже больше пятидесяти.

Ну допустим что был бы второй тур. Легче было бы? Ой не уверен. Смог бы лично я сделать выбор между Путиным и Зюгановым? Скажем так: я (тихо говорю сам себе, чтобы никто не услышал) рад, что от такого выбора оказался избавлен. Хотя было бы забавно наблюдать, как телеканалы и газеты стали бы объяснять людям, какие коммунисты нехорошие. Выбор П против П для меня был бы легким, однако очень много людей в этом случае добровольно пошли бы за первого П. Ну или точнее второго, если уж в алфавитном порядке брать. Про выбор П против Ж даже думать не хочется…

Или вот в спорах мне говорят: вспомните, как мы жили в 90-е при Ельцине. Мы туда обратно не хотим. Что я им на это могу сказать? Говорить красивые слова насчет того, что свобода важнее еды в холодильнике? Говорить-то можно все, что угодно, но только ведь я хочу не просто произнести эти красивые слова и уйти весь такой гордый и в белом, а убедить кого-то в чем-то. Да и не повернется у меня язык такое говорить, потому что у меня-то еда в холодильнике была (ну так получилось, не специально, просто так вышло), а у других ее действительно не было. Выбор между свободой и едой – это такой выбор, который каждый должен делать лично для себя. А его никому не дали сделать, просто поставили перед фактом, и все. И, заметим, честной оценки того времени, без лицемерия и увиливаний, я от тех, кто имел к этому хоть какое-то отношение, не помню.

Я это все пишу вовсе не для того, чтобы завести виток этого бесконечного спора. Я сам лично очень ценю свободу, так что меня убеждать ни в чем не нужно. Но – если вы хотите действительно убедить людей, то будьте честными, и называйте вещи своими именами, а не так, как красиво и удобно. Если, конечно, вы действительно хотите кого-то в чем-то убедить. А иначе лучше и не начинайте, потому что вы только будете дискредитировать в глазах людей ту идею, которую вроде как хотите им донести.

Максим Виторган произнес на митинге: «Мы будем бороться за тех, кто оказался слабее нас». Я исключительно уважаю его за его позицию, мне приятно знать, что мы одних взглядов. Я дважды с огромным удовольствием смотрел «Ближе» с его участием в «Другом театре». Но я понимаю, что если придти к человеку, и сказать ему: «Друг мой, ты слабее меня оказался, но я за тебя пришел бороться» - то скорее всего, он спустит тебя с лестницы. Нет, Максима, конечно же, не спустит, Максим мужик здоровый и сам кого хочешь спустит. Но Максиму он просто укажет на дверь. Потому что никого нельзя убедить перейти на свою сторону, если говорить с ним с позиции пренебрежительного превосходства. А это, к сожалению, у наших либеральных гуру встречается повсеместно.

Можно сказать иначе: «Мы будем стараться переубедить тех, кто придерживается иного мнения». Можно так сказать? Ответить вам честно, как я думаю? Это тоже неправильные слова и неправильные мысли. Потому что это все равно означает, что мы думаем правильно, а они, в силу каких-то личных причин – неправильно. Ну и они про нас, собственно, думают точно так же. И чем мы тогда отличается друг от друга? Тем, что мы правы, в они нет? Возвращаемся к началу. И так пока не надоест.

Лично я предпочту говорит так: «Мы выслушаем друг друга, поймем друг друга, обсудим наши позиции, и вместе придем к согласию и компромиссному решению, которое устроит обе стороны». Вот такая позиция имеет шанс чем-то разумным закончиться.

Ладно, давайте лучше поговорим о том, что будет дальше. Вы знаете, что будет дальше? Нет? Какая жалость, вот и я тоже не знаю. Нам пока что не сообщили, но как только решение будет принято – нам, конечно же, немедленно сообщат, за что мы соберемся на следующий митинг. Вам это ничего не напоминает? Зато нам уже сказали, сколько человек мы должны собрать – миллион. На первомай. Рядом со мной никто не засмеялся. Видимо, начали считать родственников и знакомых, которых срочно нужно начать убеждать прийти.

Я много еще могу здесь написать. У меня есть много неудобных вопросов, на которые совесть не позволит мне ответить в интернет-дискуссиях «красиво». И по поводу наших лидеров выступающих с трибун, и про «Яблоко» с Явлинским (за которых я голосовал в декабре, и с ленточкой которых стоял в субботу), и про многое другое. Надеюсь, что если вдруг Максим Виторган случайно прочтет эту запись, то не обидится – так уж случайно вышло, что я тут про него много писал. (Вообще я и правда очень рад, что он тоже рядом с нами. Ну не про Собчак же мне здесь писать).

Можно было бы (и гораздо спокойнее) выкинуть все эти мысли из головы. Общаться в фейсбуке с теми, кто придерживается тех же взглядов, и со всем радостно согласится. Перемывать вместе косточки Чурову. Ну, в общем, изображать бурную деятельность, и представлять себе заблудших овец, которые прочтут эти записи, сразу же просветлятся, и им станет стыдно за то, что они сделали 4 марта.

Но только вранье это все. Я могу быть очень во многом неправ, у меня много разных личных недостатков, однако врать себе я не стану. Даже если очень хочется. И если я себе не буду задавать эти неудобные вопросы, то мне их все равно будут задавать те, кого я пытался и буду дальше пытаться убеждать. И если я сам на них не стану отвечать честно, то чем я буду отличаться от тех, других? И кто мне поверит, если я сам не буду себе верить?

На самом деле я хотел написать не совсем то, что вышло, это просто так, накопилось слегка. Хотел-то я написать об одной конкретной вещи, которую если бы удалось организовать, то я думаю, что было бы круто и очень много пользы. Но это я чуть позже тогда уж напишу.

А на следующий митинг я все равно пойду. Потому что если я не пойду, если разочаруюсь – то как же я смогу тогда других убеждать? А отступать нельзя. Никак. Это уже тогда будет предательством всех тех, кто поверил, кто работал, кто пострадал.